– Нам сейчас необходимо иметь квалифицированных юристов в нашем аппарате, – продолжал Болдин. – Вы наверняка знаете, какая напряженная работа идет над проектом Союзного договора...

– Знаю, – кивнул Сафаров.

– У меня к вам только два вопроса. Как вы относитесь к армяно-азербайджанскому конфликту в вашей республике? Надеюсь, вы понимаете, что, попадая в президентскую администрацию, вы должны быть абсолютно нейтральны и не проявлять симпатий ни к одной из сторон?

– Это трагедия двух народов, – твердо заявил Эльдар, – гибнут люди с обеих сторон. Но абсолютно нейтральным быть не смогу. Я – азербайджанец, и это невозможно изменить.

Болдин поправил очки и, криво усмехнувшись, произнес:

– Смело, достаточно смело. Теперь я понимаю, почему вы так понравились Олегу Семеновичу. – Он имел в виду Шенина. – Тогда второй вопрос. Как вы отнеслись к идеям департизации милиции и прокуратуры? Только откровенно, без ненужной демагогии.

– Сотрудники прокуратуры и милиции обязаны служить прежде всего закону, – ответил Сафаров, – но в наших условиях партия является стержнем, позволяющим контролировать работу правоохранительных органов. Я не уверен, что нужно спешить с департизацией.

На второй вопрос Эльдар ответил не совсем искренне. Он прекрасно понимал, что государственные органы не могут служить интересам одной партии, а должны считаться гарантами законности всего государства. Но даже у его смелости был определенный порог. В конце концов, нельзя быть инструктором ЦК КПСС и приветствовать департизацию органов, разговаривая с бывшим заведующим ЦК, который в настоящее время возглавляет администрацию не просто президента страны, но и человека, являющегося Генеральным секретарем Центрального Комитета Коммунистической партии. Болдину его ответ явно понравился.